Российский Государственный Гуманитарный УниверситетЛитературная премия Русский БукерРадиостанция Эхо МосквыЗАО РКСС
Новости
О премии
Архив
Библиотека
Форум
Контакты

Сайт студента РГГУ

Бреслер Дмитрий

Санкт-Петербург, СПбГУ, Факультет филологии и искусств,  Русская литература, магистратура (1-й год обучения)

«Сказка о расчлененном Орфее»
(Мария Галина. Малая Глуша)

Именно сказка и именно о расчлененном. Мария Галина известна российскому читателю в первую очередь как автор фантастических бестселлеров. Но роман «Малая Глуша» читается как «реалистический» (здесь нефантастический) – это не уход из реальности в фантазийный мир аллегорий, это, наоборот, попытка поймать ускользающий смысл бытия в сложной для восприятия современной действительности постмодерна. «Автор - умер, но кто тогда я?» - вот главный для Марии вопрос произведения, контрапунктом присутствующий в каждой перипетии сюжета. Для ответа на экзистенциальный, по сути, вопрос автор решает следовать правилам письма Барта, Фуко, Дерриды (далее по списку), оставаясь при этом писателем-фантастом.

В основу повествования лег античный миф об Орфее и Эвридике, но на орфеевый скелет романа нанизано такое множество сюжетов, тем, аллюзий, цитат (Хассану бы понравилось), что он явно не выдерживает и рассыпается без корсета волшебной сказки. Настаиваю на сказке как жанровом определении. Модель русского народного творчества для автора является единственной опорой в запутанном, непонятном, хотя и собственноручно созданном мире, а слово «сказка», родное и знакомое еще с детства, греет, обнимает морщинистыми бабушкиными руками, оно гораздо ближе, нежели мистическое «миф», холодное «fantasy». Желание погрузить читателя в место родное, тихое, ласковое можно услышать даже в названии романа – «Малая Глуша».

Согласитесь, наша страна - просто сказочное место, «у нас нет никакой определенности». «Остается такая щель… прорезь между возможным и не возможным» - для Марии Галиной, во истину, - русское поле экспериментов. Действие происходит во времена железного занавеса, когда за границу «своего мира» обычному человеку попасть было почти невозможно. Но автору безразлична история противостояния двух супердержав. Главный герой, Евгений, (знаковое для русской литературы имя, эпохальное) по роду своей профессии не раз и без особых трудностей бывал в «кап. странах», для него это не есть «невыполнимое» задание, преодоление которого - обязательное по сказочным законам условие для героя. Важная особенность художественного пространства романа: «чужой мир» находится не за границей (фактической государственной, в данном случае), он помещен в «свой», растворен в нем и, по мере разворачивания сюжета, постепенно сливается с ним воедино. Пространственной границы в романе вообще нет. «Какая разница, река везде. И лес везде», - рассуждает Инна. География романа нереальна, политическая карта СССР не отображает (а если отображает, то неправильно) расположение деревень и поселков. Малая Глуша - точка на карте романа «72 года одиночества», наше Макондо. Путешествие героев из «своего» мира в «чужой» происходит скорее не в пространстве, а во времени. То есть реальность (а, точнее ирреальность) разворачивается перед читателем постепенно, по мере развития сюжета и, когда «лодка причалила к другому берегу», полностью поглощает привычный, обыденный мир.

«Его молчание висело в воздухе как столб воды», «стеклянное тело зноя наполняло пространство от земли до неба» - признаки «чужого» незримо присутствуют в тексте с первых страниц. Описания обстановок, пейзажа наполнены метафорами из романов о космосе, неизведанных планетах. Слишком много птиц в небе, сопровождающих путешественников, слишком много причудливых названий этих, еще с древнейших, мифологических времен, вестников «новой земли».

Герои продираются сквозь непроходимый, вечный лес, где мифические мотивы сливаются с мистикой прозы Н. В. Гоголя. В романе можно найти следы многих его произведений: от «Майской ночи» до «Вия», о котором прямо говорится в тексте. Малороссийский колорит глухой деревеньки, однако, разбавлен почти сорокинскими бабками, одновременно и вечно тленными, и опошлено плотскими, помешенными на сексуальной почве. Эдакая «Сорокинская ярмарка». Близость Малой Глуши к Чернобылю (не источник ли это постъядерного мироощущения?) и к «Диканьке» - вот современный мир, в котором вынужден путешествовать «расчлененный» Орфей.

В тексте Марии Галиной на поверку почти нет случайных деталей, которые бы выполняли только конкретную, ситуативную функцию, они всегда амбивалентны. Ружья сперва пристреливают, и затем они безотказно метят в «десятку». Натуралистичные описания, как Евгений ходил «отлить» по дороге в Болязубы, дискомфорт от переполненного мочевого пузыря - кажутся данью моде «авангардной» культуры. Но это «чувство жжения» - пульсирующая боль от потери жены и маленького сына. Душевные переживания крайней степени, когда сердце болит и «болит» в сердце.

Цепь цитат, которыми нагружен сюжет, в конечном итоге, не поддается логическому объяснению. В доме гоголевской ведьмы «на столе, покрытой зеленой плюшевой скатертью, стоял почему-то графин с водой, словно на трибуне докладчика» из маканинской повести. Или почему идол Ламий - «каменная баба на вершине холма» - «пародийно напоминала статую свободы» со страниц одного из произведений Герберта Уэллса. Беспорядочные цитации - не более чем артефакты в мире-воронке постоянного времени и безграничного пространства.

Последний удар по хрупкой реальности наносится в сцене «суда» в логове песьеголовых. Эта сцена повергает читателя в шок. Крах бинарной системы добра и зла, правды и лжи, отрицания и утверждения. Кульминация мифологического сюжета, когда «Орфею» должны разрешить забрать любимую из царства Аида – это всего лишь балаганное представление, телешоу! Кому верить, кто поможет тебе, а кто лишь заманивает тебя в ловушку, да нет никакой разницы, все равно это только игра, только клоунада, где главный шут = главный герой, Евгений. Это «ястребиная» песня всем его мечтаниям, надеждам, это конец даже для вечного сюжета. Конечно, «Орфей» будет проведен в царство мертвых, но у него уже не будет возможности обернуться, чтобы навсегда потерять «Эвридику», так как он потерял ее еще на вокзале, во время бесед с двориком и милиционером. Тотальное фиаско.

Последняя возможность для Евгения выйти из мира теней - Инна. Он предлагает ей оставить надежду (ничего не значащее здесь слово) вернуть сына, предлагает «пойти вместе», чтобы «научиться жить тем, что есть», чтобы «было легче вдвоем». Нет. Пощечина! Конечно, нет. Он вынужден закончить путь сказочного персонажа. И популярная песня про «не надо печалиться» - последняя авторская издевка над героем.

Как жить ему, который, подобно «парфюмеру», стал свидетелем вечной человеческой оргии (что видел Евгений? Рай? Ад?), но не был затем растерзан на части? Ответа в романе нет. Однако нельзя сказать, что финал, как это принято говорить в данном случае, открыт. Не совсем. Сказка, несмотря на полную деструкцию мифологической основы, довершена, герой (только по факту) возвращается в «свое» пространство: «Он знал, что, если пересечь квартал, можно выйти к трассе, и, если идти в правильном направлении, то рано или поздно дойдешь до вокзала». Поиски своего мира в калейдоскопе литературных миров для Марии Галиной закончились. Нет никакой фантастики и реальности, есть только мы, наша жизнь, чудесная и фантастическая, особенно если на нее взглянуть другими, «остраненными» (не случайно, в романе речь идет об астрономе Шкловском) глазами. Или как уже писал Блок: «Мне все равно, вселенная во мне».
 

оргкомитет Литературной премии "Студенческий Букер" - 2014. Любые вопросы и комментарии принимаются по адресу studbooker@mail.ru