Российский Государственный Гуманитарный УниверситетЛитературная премия Русский БукерРадиостанция Эхо МосквыЗАО РКСС
Новости
О премии
Архив
Библиотека
Контакты

Сайт студента РГГУ

Тулякова Анастасия

Нижний Новгород, ННГУ им. Лобачевского, филологический факультет, «Филология», 4 курс

«Загул» Зайончковского или «разгул» визуализации?
(Зайончковский О. Загул)

Читая «Загул», постоянно задавалась вопросом: а не появились ли режиссеры, желающие экранизировать роман? А что, вполне подходящая текстуальная почва под любительское кино в жанре приключенческой мелодрамы. Зрелый русский зритель, скучающий по уютному советскому кинематографу, остался бы доволен: и разбойники есть, и погоня, и даже семейный разлад, в конце концов, перерастает в счастливый нравоучительный финал.

Впрочем, абстрагируясь от области визуального, перейдем в сферу литературно-художественного представления. Частично наследуя традиции плутовского и авантюрного романа, «Загул», тем не менее, представляет собой современную интерпретацию жизни непримечательных людей. Зайончковский отказывается от обличения бюрократических слоев общества и принципов социального неравенства, возводя простака Нефедова до небывалых героических высот и беспрепятственно делая его открывателем и хранителем бесценной рукописи писателя Почечуева. И даже тяжелые посталкогольные условия не могут сломить один из квази-принципов самосохранения (который часто служит ненавязчивой завязкой и в кинематографе): найдя что-то ценное в неположенном месте – беги и не забудь, что как минимум три человека станут твоими соучастниками. Оказывается, не только воспоминания молодости и распитая бутылка «Агдама» сближают людей, но и свалившаяся с книжного шкафа беда. Вроде бы экзотерические истины, не требующие вдумчивого осмысления. Но автору мало углубиться в будничную подоплеку жизни среднестатистического жителя Подмосковья. Вслед за героями Антонии Байетт или Дианы Сеттерфилд Зайончковский пускает Нефедова с еще апокрифичной рукописью в бега по бетонным лабиринтам московских улиц и кабаков, параллельно отсылая нас к трогательным событиям давно минувшей семейности. Здесь могло бы что-то быть от средневекового готического наваждения, если бы не описания автором разрушающейся жизни русской женщины Нади, которая, всматриваясь в свое зеленое не от платья, а от времени отражение в зеркале, ждет мужа с работы. Итак, сюжет интригует своей детективностью, возможно, и филологической; Нефедов оказывается рыцарем, спасшим рукопись и оставшимся верным жене; Наденька в платье тоскует по мужу и про себя анализирует свою полуодинокую жизнь. Чем не современное прочтение скомпилированных мотивов и сюжетов предшествующих эпох?

Между тем визуальность данного сюжета по эмоциональному воздействию может считаться эквивалентной кинематографу. Демонстративные обращения Заойнчковского к литературной традиции, которая предусматривает веселые похождения героев-чудаков и благородную загадочность, позиционируются автором как нетривиальные, порождающие новый смысл с использованием уже известного. Этот прием в романе аналогичен монтажу в кинематографе. Сосредоточение нескольких мотивов или компиляция различных ситуаций с архетипическим значением в одном эпизоде привносит в него ассоциативные оттенки, выбор которых зависит от задумки автора. Благодаря различным приемам монтажа, отдельная сцена в кино может прочитываться также неоднозначно, детально или в полном объеме, монотонно или экспрессивно, однозначно или двусмысленно. Если мы допускаем трактовку Нефедова как средневекового героя-одиночку в поисках сакрального артефакта, то его друзья детства (Галя, Хохол, Шерстяной, Ксенофонтов) уже воспринимаются как помощники, а не как единая команда. По той же логике и Живодаров является не сумасшедшим фанатиком, а антагонистом главного героя, что открывается только в финале романа. Наблюдение это актуально не только для образной системы, но и для архитектоники текста. Динамические переходы от прошлого к настоящему призваны, с одной стороны, раскрыть причину семейных коллизий Игоря и Нади, а с другой – подсказать герою дальнейшие действия (прием возвращения часто используется, например, в детективной литературе и кино), главным из которых является доставка рукописи в музей Почечуева, где работает Надя. Контрастный характер повествования о семейной судьбе Нефедовых заканчивается к финалу романа, когда все карты раскрыты, прятать нечего, а жизнь возвращается в уже совместно расширенное русло.

Благодаря кинематографическому взгляду на жизнь самого Зайончковского, вербальные средства даже при малом сосредоточении мысли легко трансформируются в визуальные. В действительности роман позволяет отчетливо прослеживать буквальное передвижение героев в сюжете, их внешние действия. Психологизм в имплицитном виде содержится в отсылках к прошлому, которое, в свою очередь, также состоит из пересказа автором событий, легко поддающихся визуализации, пусть даже на подсознательном уровне. А субъективное прочтение структуры романа способно вместить самые широкомасштабные фантазии читателя.



оргкомитет Литературной премии "Студенческий Букер" - 2014. Любые вопросы и комментарии принимаются по адресу studbooker@mail.ru