Российский Государственный Гуманитарный УниверситетЛитературная премия Русский БукерРадиостанция Эхо МосквыЗАО РКСС
Новости
О премии
Архив
Библиотека
Контакты

Сайт студента РГГУ

Былина Евгений

Москва, Литературный институт, кафедра литературного мастерства, 4 курс.

О романе Николая Байтова ”Любовь Муры”

История литературы полна мифов, создаваемых порой самими авторами, которые обрастают вокруг того или иного произведения. Еще Шодерло де Лакло сеял слухи вокруг своего единственного романа ”Опасные связи”. Французский генерал настаивал на том, что он всего лишь редактор, а письма в романе все подлинные. Подобную позицию занимает и Николай Байтов в отношении своего последнего романа “Любовь Муры”.

Сам Байтов и его близкие утверждают, что этот роман – плод многолетнего изучения случайно найденной переписки, которая велась двумя женщинами в период 30х-40х годов. В этом публичном жесте видится принципиальная позиция писателя: его отказ от демиургической роли автора как единственного лица, конструирующего нарратив произведения искусства. Подобная модель была доведена до абсолюта и разрушена модернистским проектом. Байтов же от нее отказывается и опускает себя до роли комментатора, который знает о персонажах ничуть не больше, чем сам читатель. Но в отличие от набоковского Чарльза Кинбота, он не позволяет себе искажающих факты интерпретаций и не достраивает пропущенные места.

Неясность происхождения писем остается самым интересным свойством романа, акцент в котором поставлен на его документальность. Николай Байтов стремится к максимальной редукции авторского присутствия, ставя себя на место получателя писем Муры – её подруги Ксении, чей портрет остается до конца неразгаданным. Ведь в процессе кропотливого чтения произведения читатель и становится адресатом главной героини. Формально текст далек от классического эпистолярного романа, в котором переписка является лишь обрамлением для сюжета. Им здесь становится само совместное с автором чтение писем и все обаяние, связанное с ним. События в романе тонут в бытовых подробностях, их приходится вылавливать среди бесконечных признаний, забот и проблем. Они оттеснены во внетекстуальные рамки, потому что судьбоносные встречи двух героинь не нуждаются в письменном документировании.

Для разгадки творческого замысла неизбежно приходится возвращаться к личности самого автора. На презентациях Николай Байтов уклоняется от каких-либо развернутых комментариев в отношении “Любви Муры”, предпочитая рассуждать о феномене readymade – искусства, применяя подобные жанровые характеристики и к своему роману. В данном случае нельзя не вспомнить личность Марселя Дюшана, которого писатель выделяет в числе своих предшественников. Упоминание художника и его стратегий здесь точно определяет те принципы, благодаря которым функционирует этот роман, потому что задача байтовской ”Любви” скорее из области концептуального изобразительного искусства. Писатель здесь не конструирует отдельную и замкнутую реальность, а направляет по-новому взгляд, и при помощи своих ремарок и комментариев он формирует новое отношение к этой самой реальности. В этом случае произведением искусства является тот орнамент из лучей, благодаря которым мы по-новому оцениваем привычные события и предметы.

Через подобный эксперимент, посредством слова и синтаксиса, Байтов создает антропологический портрет женщины советского прошлого. История взаимоотношений Муры и Ксении оказывается ”одной из величайших любовей XX века” из-за ее всеобщности. Той любовью, которая существует в рутине повседневности и далека от колебаний истории. Поразительным образом, жонглируя литературными приемами XX века, Байтов в новой форме воссоздает психологический роман и подобным образом иронически рефлектирует на все еще актуальные феномены. Взяв за основу общепринятый и архаичный способ коммуникации - привычную деталь прошлого - он поместил его в новый контекст, тем самым отдав его в безвременье литературы.



оргкомитет Литературной премии "Студенческий Букер" - 2014. Любые вопросы и комментарии принимаются по адресу studbooker@mail.ru