Российский Государственный Гуманитарный УниверситетЛитературная премия Русский БукерРадиостанция Эхо МосквыЗАО РКСС
Новости
О премии
Архив
Библиотека
Контакты

Сайт студента РГГУ

Гречишкина Екатерина

Санкт-Петербург, СПбГУ, филологический факультет, «Филологические основы редактирования и критики», магистрант, 2 курс.

She's lost control
(Левенталь В. Маша Регина)

Главная опасность, подстерегающая молодого писателя, — это стремление вложить всё и сразу в первое же крупное произведение. Дебютный роман петербургского филолога и критика Вадима Левенталя «Маша Регина» наглядно демонстрирует две вещи: соблазн был велик, и автор не устоял (это А), но умудрился обмануть внутритекстовую гравитацию (это Б). «Но пункт Б всегда важнее пункта А», — вторит автор романа самой ежедневно совершающейся жизни (пусть и рассматривает здесь её схематизированно, как школьную задачу по математике).

В книге поезда неоднократно будут выезжать, а самолеты — вылетать из пункта А в пункт Б, дабы штопающими движениями удержать расходящуюся по швам жизнь главной героини. История Маши Региной — болезненно реалистичная притча о том, как всё вышло из-под контроля. Простёртую биомассу текста при желании можно сжать до удивительно уместной здесь не только в силу явно коррелирующего названия композиции Joy Division «She's lost control» — классики пост-панка (соответствующий монохромный колорит и гнетущее звучание безошибочно улавливается с первых страниц).

Идея власти над собственной судьбой — одна из опорных точек романа. Маша делает осознанный выбор вопреки пространству (родному провинциальному городишке) и времени (его враждебной неживой природе). Она по мере сил борется с двумя земными измерениями, в которых происходит закономерно «приземлённая» Жизнь, в надежде пробиться туда, где становится возможна Судьба. Пункт назначения, вероятно, следует искать у порога вечности? Тогда единственно возможным способом существования для героини становится творчество, поглощающее её всё стремительнее и безраздельнее по мере утраты ею контроля над «простым человеческим» аспектом бытия.

Ретроспективы и антиципации, предельно эмоциональные монологи и единичные реплики, курсивом врывающиеся в повествование, минуя правила оформления прямой речи, заставляют физически ощутить ужас перед «бессвязностью» и абсурдностью мира, с одной стороны, и чудовищной инерцией существования — неукротимой силищей, заставляющей жизненный сценарий разгоняться на уже проложенных рельсах и «схлопываться», с другой. Маша Регина, преодолев трансформацию из провинциальной школьницы в известного европейского режиссера, снимает в Германии аллегорический фильм «Save», и он именно об этом. Возможна минимальная вариативность сюжета, но не счастливый финал. Гармонии и равновесия элементов нет и не может быть.

Попытка вырваться за пределы жизни «по инерции» толкают героиню в поезд до Петербурга, а неподвластная инерционная сила приведет к переезду в Германию. Петербург оказывается «переходным пространством» («метафорой» Европы, которая отчего-то ярче прототипа), трансформирующим личность. «Окно в Европу» приобретает черты мистические («груз воспоминаний» визуализируется, превращаясь в мертвых старух), опасные, через это «окно» проникают силы, которые со временем вырвут у Маши бразды правления собственной судьбой. Таким, «гоголевски-достоевским» предстает город в её фильме «Погоня».

Автор делает свою героиню кинорежиссёром. Писатели любят и умеют писать о писателях — это факт. Но и внутренний мир женщины-режиссёра доступен пониманию мужчины-писателя (разумеется, не любого). Разница не так велика. Гораздо больше пропасть между человеком-творцом и человеком-человеком. Огромна она внутри самой Маши. Регина-режиссёр увенчана лавром: в спальне — статуэтки медведей и пальмовых ветвей, портрет украшает обложки зарубежного глянца. Но за устрашающей работоспособностью скрывается гораздо больше, чем неуёмная фантазия гениального режиссёра. Там ещё и Регина-человек (на этот раз вовсе не regina-королева), Регина-женщина — закрытая, растерянная, непонятая.

Трое значимых в её жизни мужчин укладываются в схему триединства Бога: А.А. — «отец» (учитель, мудрец), Рома — «сын» (архетип любовника), Петер — «святой дух» (благородный помощник, покровитель, не только самой Маши, но и Петербурга). Но невозможно получить всё сразу, ибо это и есть гармония. Потому единственная в жизни любовь — к Роме — оборачивается трагедией и полным одиночеством. Роман Евгеньев —герой онегинского толка, но на два века более жестокий. Его имя — жанр (роман в стихах), фамилия — название пушкинского произведения («Евгений Онегин»). Только сам роман «Маша Регина» не в стихах. Всё прозаично до крайности: невозможно забыть человеку прежние обиды и «нелюбовь», невозможно быть рядом, невозможно не любить человека, невозможно быть без человека, невозможно человека удержать. В любовной линии, как и везде, происходят невероятные повороты, а вероятные — нет. Люди оказываются с теми, с кем проще, а не лучше и нужнее, с теми, к кому их толкает инерция жизни. Но Судьба начинается именно там, где человеку удается пересилить эту инерцию.

Подчинение всего текста одному глобальному принципу — матрёшки — позволило уместить не только ребенка в Маше, а Машу — в самолёте, но и сотни моментов, впечатлений, сюжетов — в одном, как и должно настоящей литературе. Так Вадим Левенталь сумел вложить в первый же роман не только «энциклопедию русской жизни» (уже современной), но и «кое-что ещё». А делать чуть больше возможного — и есть подлинное искусство на грани героизма.



оргкомитет Литературной премии "Студенческий Букер" - 2014. Любые вопросы и комментарии принимаются по адресу studbooker@mail.ru