Российский Государственный Гуманитарный УниверситетЛитературная премия Русский БукерРадиостанция Эхо МосквыЗАО РКСС
Новости
О премии
Архив
Список романов
Контакты

Сайт студента РГГУ

Романов Дмитрий Дмитриевич

Москва, Литературный институт им. Горького, факультет прозы, заочное отделение, «Литературное мастерство», 6 курс

О романе Романа Сенчина «Зона затопления»

Стихия в «Зоне затопления» встаёт волной на первых же страницах. Автор погружает читателя в глубину проблемы стремительно и точно, как военный корреспондент, рапортующий с линии фронта.

Художественный мир Сенчина – это наш мир, реалии за нашими окнами… только чуть дальше. Возможно, из безразличного далёка, из Москвы и Петербурга, будет трудно признать, что это та же Россия, наша Россия, которую мы не знаем, потому как мало кто решается о ней говорить. Властям - рискованно, соседям - стыдно, да и для СМИ рейтинги низкие. А кому же тогда говорить, как не писателю? Нет, Сенчин не певец народа русского и неподъёмных «туги и тоски» его, он – просто говорит. Просто о сложном, доступно о скрытом.

Есть факт. Стройка Богучанской ГЭС, начавшаяся сорок лет назад. Есть масштаб – десятки населённых пунктов под угрозой затопления, десятки тысяч человек обрывают свои корни, рушат семьи. Всё тише пульс традиции. Всё ближе культурный крах.

А ещё есть – пока ещё есть – «…настоящее сибирское село, благодаря которым Сибирь стала российской землёй не только формально, но и кровно». И русские люди, которые по формуле Достоевского будут хотеть жить, пусть даже стоя на крошечном карнизе перед обрывом.

Именно в тумане над бездной происходит кристаллизация ядра, без которого не может жить ни один роман – образа героя. Народ, стоящий перед пропастью – вот герой Сенчина.

Чета Масляковых, готовых вот-вот сойтись вновь после развода, объединённые теперь общей бедой, одинокая Ирина Викторовна и её умная курица Чернушка, которую хозяйка забирает с собой в город, работяга Брюханов, подхвативший сибирскую язву при эксгумации, Ткачук, умерший от сердечного приступа над вскрытой могилой, стойкий Дмитрий, вставший на защиту лесопилки, как деды и прадеды вставали на защиту русской земли от фашистов. Наконец, журналистка Ольга – иная перспектива авторского видения. И вот целый калейдоскоп судеб перед оком читателя.

Мастерство Сенчина в «Зоне затопления» достигает максимума как в стиле, так и в композиции. Чуткий слух фольклориста замечает, как «петушок отпевает» свою почившую хозяйку. Лингвист наблюдает жизнь диалекта, вкраплённого, как драгоценный камень, в узор текста. Автор поможет ему в этом и формально – снабдив книгу целым словарём диалектизмов.

Искатель правды, убеждённый реалист, Сенчин, тем не менее, идёт к вершинам символизма, и символ его на уровне «Воскресенья» Толстого. Разве что без морализаторской нотки. Так в финальной сцене, которая происходит на Пасху, словно бы ожидается воскресение Духа, лёгкой поступью ребёнка идущего среди могил – с дедом, красить оградки на кладбище. Только вот Сенчин – художник суровый, и реалии оказываются куда мрачнее светозарного символа. И вот «усилилась вода на земле чрезвычайно» (Быт 7:19) , и приходит потоп на новое кладбище, нет от него спасения в мире тлена. И пусть переехавшие «прихватили кости родителей», но и туда добрались щупальца стихии. Так что же остаётся? Только крепиться, держаться друг друга и ещё – прислушаться к словам Евангелия «иди за Мной, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (Мф.8:22).

И вот люди уходят, не сами - их уносит река, как ненужные сброшенные листья. Эти листья не дадут на новой земле корней. Не вырастет нового дерева жизни из палого листа. И метко деревенский мужик сравнивает переселенцев с монахами, что плачут о своём монастыре.

Между строк – извечный призыв обратиться к себе, к своей совести, к ближнему своему. Увидеть вместе с ним, что близится потоп, и понять, что, не любя, изживая память и не заботясь друг о друге, не обрести ковчег спасения. Так, минуя Ноя, приходят народы прямиком в пасть Левиафана.

И пусть нам вспомнится «Прощание с Матёрой» Валентина Распутина, но ведь и героям вспоминается то же – «Читал и поражался: как после неё, так зримо показавшей ту уже давнюю трагедию, такая же трагедия вот-вот повторится?». Тема не нова, но много ли новых тем в литературе? По этому поводу говорил Толстой, что гений не ищёт нового, гений ищет – вечное.

И ещё вопрос. Бескомпромиссный и прямой, как хроника и летопись, язык прозы Сенчина в «Зоне затопления» – что это: искусство ради искусства или искусство служения людям? По словам самого автора, «литература — прежде всего документ. Художественность, талант автора делает этот документ бесценным». Художник совершенствует человека, говоря правду о нём.

И вот он – пульс традиции (Толстой, Шукшин, Распутин), и вот – стремительная точность. Сколько не ищи, а истина всегда ускользает, но не может ускользнуть искренность. Быть может, само это слово происходит от «корень», и поистине русская искренность пускает корни на самых трудных и обескровленных почвах истории.



оргкомитет Литературной премии "Студенческий Букер" - 2014. Любые вопросы и комментарии принимаются по адресу studbooker@mail.ru